Что за ритуал с стрелами



Часть III. Обряды и ритуалы с упоминанием стрел.

В аграрных обрядах совершаемых с целью сохранить и приумножить урожай, применение реальных стрел в наше время не зафиксировано. Однако «тема стрелы» звучит в них вербально, в названиях предметов, действ и текстах, их сопровождающих, возможно, что применение реальных стрел в этих обрядах изначально было, но ныне утрачено.

1. «Стрела». Обряд вызывания дождя с помощью ритуальной пахоты.

На территории восточного Полесья, в Гомельской области, деревнях и сёлах Посожья, то есть на территории племени радимичей в период засухи совершали ритуальное действие «пахание брода (реки, дороги), то есть взрыхление путей перемещения с целью вызова дождя. Один из вариантов «орания дороги» в некоторых деревнях называется «Стрела». Никакой связи со стрелами, кроме названия, в этом обряде не сохранилось. Можно предположить, что кресты, которые чертили во время пахания, как знаки огня, служили метками, в которые должна ударить молния, «громовая стрела», после чего должен был пойти дождь. Возможно, что в отдалённый исторический период существовал ритуал аналогичной направленности, то есть для вызова дождя, в котором знаки на земле чертили стрелами, впоследствии, ритуальная «пахота» (сохой, плугом, бороной) заменила черчение стрелами, а название действа осталось прежним.

Карточка полевых исследований с кратким описанием обряда «Стрела». Арнаменты Падняпроуя» Мiнск.2004, рис. 103, с.445.

2. «Вождение (похороны) стрелы (сулы)». Обряды вызова дождя и защиты полей от града.

В восточнославянском фольклоре существуют похожие друг на друга тексты песен с упоминанием стрелы, варианты которых по смыслу можно свести к следующему:

Ты лети (не лети) стрела,
Вдоль села (города)
Ты убей (не убей), стрела
Добра молодца (чёрна ворона)
Как по молодцу (ворону)
Плакать некому (есть кому)

И далее следует перечисление родственниц женского пола, с оценкой интенсивности плача каждой.

Подобные тексты распространены на восточнославянской территории в виде баллад, лирических весенних песен, не связанных с обрядовыми действиями, и только в некоторых локусах такие песни являются главной песней обряда, замыкающего весну, например, в Сожском Поднепровье и у переселенцев Молдавии.

Но нигде уже смысл песни не связан с обрядовыми действиями. Во всех вариантах обряда никого не убивают, никто не плачет, а наоборот всё довольно позитивно:

«- Стрела — это молния Перуна, которую от деревни нужно отвести, — рассказала мне после концерта Ирина Глушец, методист по этнографии и фольклору Гомельского областного центра народного творчества. — Во время обряда собираются все женщины и идут к ржаному полю. По пути водят хороводы на перекрёстках и во дворах. Мужчины тем временем могут только наблюдать. На поле также водят хороводы и поют, а после хоронят стрелу. Закопанной «стрелой» может стать игрушка, монетка или даже ниточки из одежды. Можно загадывать желания. Одна женщина загадала поехать в Америку, и сбылось… Потом во ржи качаются, говорят, чтоб не болела спина, ещё одна версия, уже научная, чтобы женщины обменялись силой с рожью» (Смирнова И.Ю.).

Песенный же текст направлен не на защиту от града, а на вызывание (прекращение) дождя: имеются многочисленные этнографические свидетельства того, что дождь вызывали женщины ритуальным плачем по покойнику, мнимому или реальному. Вариативность текста говорит, на мой взгляд о том, что изначально текст мог исполняться с учётом ситуации: при засухе пели об убийстве молодца и его безутешном оплакивании, а в условиях повышенной влажности, наоборот, заявлялось, что убивать молодца не требуется, так как плакать по нему некому. Возможно, в отдалённый исторический период оплакивали молодцев, принесенных в жертву методом «слепого» тыка, то есть пускали реальные стрелы «вдоль села» – на кого из наблюдателей-мужчин «падёт» божья воля, того и оплакивали.

Агрессивное поведение женских коллективов в весенне-летний период давно отмечена этнографами. Например, отправляясь наряжать купальское деревце толпа девок и баб шла по дороге с угрозами в адрес мужчин:

«Иван, Ивашечка,
Не переходи стёжки- дорожки,
Ибо как перейдёшь, так виноват будешь,
Поймаем, зарубим,
Посечём на дробный мак,
Рассеем на три дороги…»
(Украина).

Этот текст иллюстрирует и женское поведение во время ритуального опахивания села в моменты эпидемий, во время которого особей мужского пола (людей и животных) действительно жестоко избивали, а то и убивали.


«Стрела» полетела на поле.

Обратите внимание на то, что это не просто «цепочка женщин», как описывают действо некоторые наблюдатели, это довольно агрессивная шеренга, женщины «чеканят шаг» так же, как молотки в клипе Pink Floyd «Стена».

Вероятно, стелы или короткие копейцы-сулы пускали в зрителей женщины – участницы обряда. Во многих сёлах, в которых до сегодняшних дней сохранился обряд «Вождения стрелы», шествию женской шеренги на поле предшествовали ряженые, называемые «старцы», которые пугали зрителей, может быть они маркируют особых персонажей, которые и были «стрельцами». Выше, в первой части было показано умение девушек, женщин и бабушек управляться с луком и стрелами, сохранившееся в фольклоре славян. Вообще участницы обряда были не только певицами – хороводницами, но и наиболее физически сильными и боевыми представительницами женского пола. Это подтверждает тот факт, что некоторых деревнях «сулу» – женщин-участниц обряда, каждая хозяйка обязательно должна была пригласить к себе и угостить, за это «сула» поднимала хозяйку на руки как можно выше. А так же и сложный хоровод “Лука”. По воспоминаниям неглюбчанок, раньше “Луку” заводили только девчата и молодые женщины. Сам рисунок хоровода напоминал две перекрещенные восьмерки. Сложность заключалась в том, что в достаточно быстром движении (иногда бегом) надо было неразрывной цепочкой обвести четырех или трех девочек и вывести “луку” в обычный хоровод, а это физически трудно.


«Арнаменты Падняпроуя» Мiнск.2004. Рис. 92. С.435. Схемы хороводов «Лука» и «Кривой танец», исполняемых во время обряда «Вождение (похороны) стрелы.

Обрядовые действия – закапывание металлических и иных предметов под общим названием «стрела» на поле, несомненно являются оберегом данного локуса от града. Возможно, что изначально закапывали или втыкали в почву реальные стрелы. Выше было показано, что обтыкание стрелами было весьма распространённым обрядовым действием, примеры которого можно найти как в ранних письменных источниках, так и в современных фольклорных сборниках.

Каким образом эти два обряда совместились друг с другом, пока остаётся неизвестным. Можно лишь предположить, что вызывание дождя, посредством оплакивания жертвы, естественно, влекло за собой не только благодатный полив полей, но и грозы с градобоем, что и упреждал обряд «Пахавания стрелы».

Источник статьи: http://studopedia.ru/13_27677_chast-III-obryadi-i-rituali-s-upominaniem-strel.html

Часть III. Обряды и ритуалы с упоминанием стрел

В аграрных обрядах совершаемых с целью сохранить и приумножить урожай, применение реальных стрел в наше время не зафиксировано. Однако «тема стрелы» звучит в них вербально, в названиях предметов, действ и текстах, их сопровождающих, возможно, что применение реальных стрел в этих обрядах изначально было, но ныне утрачено.

1. «Стрела». Обряд вызывания дождя с помощью ритуальной пахоты.

На территории восточного Полесья, в Гомельской области, деревнях и сёлах Посожья, то есть на территории племени радимичей в период засухи совершали ритуальное действие «пахание брода (реки, дороги), то есть взрыхление путей перемещения с целью вызова дождя. Один из вариантов «орания дороги» в некоторых деревнях называется «Стрела». Никакой связи со стрелами, кроме названия, в этом обряде не сохранилось. Можно предположить, что кресты, которые чертили во время пахания, как знаки огня, служили метками, в которые должна ударить молния, «громовая стрела», после чего должен был пойти дождь. Возможно, что в отдалённый исторический период существовал ритуал аналогичной направленности, то есть для вызова дождя, в котором знаки на земле чертили стрелами, впоследствии, ритуальная «пахота» (сохой, плугом, бороной) заменила черчение стрелами, а название действа осталось прежним.

Карточка полевых исследований с кратким описанием обряда «Стрела». Арнаменты Падняпроуя» Мiнск.2004, рис. 103, с.445.

2. «Вождение (похороны) стрелы (сулы)». Обряды вызова дождя и защиты полей от града.

В восточнославянском фольклоре существуют похожие друг на друга тексты песен с упоминанием стрелы, варианты которых по смыслу можно свести к следующему:

Ты лети (не лети) стрела,
Вдоль села (города)
Ты убей (не убей), стрела
Добра молодца (чёрна ворона)
Как по молодцу (ворону)
Плакать некому (есть кому)

И далее следует перечисление родственниц женского пола, с оценкой интенсивности плача каждой.

Подобные тексты распространены на восточнославянской территории в виде баллад, лирических весенних песен, не связанных с обрядовыми действиями, и только в некоторых локусах такие песни являются главной песней обряда, замыкающего весну, например, в Сожском Поднепровье и у переселенцев Молдавии.

Но нигде уже смысл песни не связан с обрядовыми действиями. Во всех вариантах обряда никого не убивают, никто не плачет, а наоборот всё довольно позитивно:

«- Стрела — это молния Перуна, которую от деревни нужно отвести, — рассказала мне после концерта Ирина Глушец, методист по этнографии и фольклору Гомельского областного центра народного творчества. — Во время обряда собираются все женщины и идут к ржаному полю. По пути водят хороводы на перекрёстках и во дворах. Мужчины тем временем могут только наблюдать. На поле также водят хороводы и поют, а после хоронят стрелу. Закопанной «стрелой» может стать игрушка, монетка или даже ниточки из одежды. Можно загадывать желания. Одна женщина загадала поехать в Америку, и сбылось… Потом во ржи качаются, говорят, чтоб не болела спина, ещё одна версия, уже научная, чтобы женщины обменялись силой с рожью» (Смирнова И.Ю.).

Песенный же текст направлен не на защиту от града, а на вызывание (прекращение) дождя: имеются многочисленные этнографические свидетельства того, что дождь вызывали женщины ритуальным плачем по покойнику, мнимому или реальному. Вариативность текста говорит, на мой взгляд о том, что изначально текст мог исполняться с учётом ситуации: при засухе пели об убийстве молодца и его безутешном оплакивании, а в условиях повышенной влажности, наоборот, заявлялось, что убивать молодца не требуется, так как плакать по нему некому. Возможно, в отдалённый исторический период оплакивали молодцев, принесенных в жертву методом «слепого» тыка, то есть пускали реальные стрелы «вдоль села» – на кого из наблюдателей-мужчин «падёт» божья воля, того и оплакивали.

Агрессивное поведение женских коллективов в весенне-летний период давно отмечена этнографами. Например, отправляясь наряжать купальское деревце толпа девок и баб шла по дороге с угрозами в адрес мужчин:

«Иван, Ивашечка,
Не переходи стёжки- дорожки,
Ибо как перейдёшь, так виноват будешь,
Поймаем, зарубим,
Посечём на дробный мак,
Рассеем на три дороги…»
(Украина).

Этот текст иллюстрирует и женское поведение во время ритуального опахивания села в моменты эпидемий, во время которого особей мужского пола (людей и животных) действительно жестоко избивали, а то и убивали.


«Стрела» полетела на поле.

Обратите внимание на то, что это не просто «цепочка женщин», как описывают действо некоторые наблюдатели, это довольно агрессивная шеренга, женщины «чеканят шаг» так же, как молотки в клипе Pink Floyd «Стена».

Вероятно, стелы или короткие копейцы-сулы пускали в зрителей женщины – участницы обряда. Во многих сёлах, в которых до сегодняшних дней сохранился обряд «Вождения стрелы», шествию женской шеренги на поле предшествовали ряженые, называемые «старцы», которые пугали зрителей, может быть они маркируют особых персонажей, которые и были «стрельцами». Выше, в первой части было показано умение девушек, женщин и бабушек управляться с луком и стрелами, сохранившееся в фольклоре славян. Вообще участницы обряда были не только певицами – хороводницами, но и наиболее физически сильными и боевыми представительницами женского пола. Это подтверждает тот факт, что некоторых деревнях «сулу» – женщин-участниц обряда, каждая хозяйка обязательно должна была пригласить к себе и угостить, за это «сула» поднимала хозяйку на руки как можно выше. А так же и сложный хоровод “Лука”. По воспоминаниям неглюбчанок, раньше “Луку” заводили только девчата и молодые женщины. Сам рисунок хоровода напоминал две перекрещенные восьмерки. Сложность заключалась в том, что в достаточно быстром движении (иногда бегом) надо было неразрывной цепочкой обвести четырех или трех девочек и вывести “луку” в обычный хоровод, а это физически трудно.


«Арнаменты Падняпроуя» Мiнск.2004. Рис. 92. С.435. Схемы хороводов «Лука» и «Кривой танец», исполняемых во время обряда «Вождение (похороны) стрелы.

Обрядовые действия – закапывание металлических и иных предметов под общим названием «стрела» на поле, несомненно являются оберегом данного локуса от града. Возможно, что изначально закапывали или втыкали в почву реальные стрелы. Выше было показано, что обтыкание стрелами было весьма распространённым обрядовым действием, примеры которого можно найти как в ранних письменных источниках, так и в современных фольклорных сборниках.

Каким образом эти два обряда совместились друг с другом, пока остаётся неизвестным. Можно лишь предположить, что вызывание дождя, посредством оплакивания жертвы, естественно, влекло за собой не только благодатный полив полей, но и грозы с градобоем, что и упреждал обряд «Пахавания стрелы».

Собственно сами «похороны стрелы»

Заключение

Стрела как вещь – красива, она легка, изящна. Недаром южнославянские красавицы – Вилы носят устойчивый эпитет «тонкие», точно так же, как и стрелы. Но у держащего стрелу в руках она вызывает двойственное чувство сочетанием своей тонкости, хрупкости, что является признаками беззащитности, и остроты, стремительности, то есть потенциальной опасности. Мне думается, что появление стрелы «натолкнуло» человечество на мысль о прямизне времени, которое до того мыслилось цикличным. Круговой ход времени потенциально не опасен, стабилен, предсказуем; а время в виде прямой, как и стрела стремительно, быстротечно, опасно, неуловимо, тонко, оно имеет начало и конец. Стрела разомыкает круг «вечных возвращений».

М.Дуглас в своей книге «Чистота и опасность» совершенно справедливо заметила что «каждая первобытная культура – это мир для себя», соглашаясь с ней, скажем шире: культура любого народа – это мир, построенный для себя. Народная культура славян, отражённая в фольклоре, сотворила для себя мир наполненный стрелами: они летят в небе, лежат в колыбелях, плывут по рекам, стоят воткнутые, лежат закопанные в землю. Стрелами забавляются взрослые и дети, ими добывают пропитание, обеспечивают безопасность, решают споры, достигают цели.

И эта огромная значимость стрелы в мире славян прорывается в наш современный мир мир, в котором большинство из нас не то что стрелу в «руках не держало», но даже не видело стрел наяву, только изображения, только описания: но каждый славянин почему-то с детства знает слово «стрела», до сих пор одинаково звучащее на всех славянских языках.

Рассмотренная нами «Тема стрелы в фольклоре славян», естественно, не может дать целостную картину всей культуры славян; это всего лишь один «пазл», из множества которых она состоит.

Источник статьи: http://studopedia.su/19_171382_chast-III-obryadi-i-rituali-s-upominaniem-strel.html

Обряд похорон Стрелы в Новозыбковском районе Брянской области

О бряд похорон Стрелы, совершаемый поочередно в селах Новозыбковского района Брянской области на Вознесение, относится к ритуалам, отмечающим границу весны и лета. В своем современном виде обряд похорон Стрелы является ярким и уникальным примером жизнеспособности народной традиционной культуры, доказательством того, что в условиях социальных, экономических и экологических катастроф именно она остается для сельских жителей наиболее действенным и мощным средством защиты от неблагоприятных обстоятельств. Похороны Стрелы вобрали в себя множество элементов местной фольклорной традиции: песни, обычаи, игровые и хореографические формы, став в наши дни одним из главных символов этнокультурной идентичности местных жителей. Обряд существует в живом бытовании.

После экологической катастрофы на Чернобыльской АЭС обширные территории восточнославянского Запада оказались в зоне радиационного заражения. Значительная часть населения покинула родные места, но многие люди остались, несмотря на угрозу для здоровья и жизни. Экспедиционные материалы 1986–2013 гг. показывают, что в этом регионе можно наблюдать возрождение многих обрядов календарного цикла с пением соответствующих им песен.

Один из них – похороны Стрелы – отмечает границу между весной и летом, поскольку после его совершения песни, являющиеся музыкальным знаком весеннего сезона, перестают звучать.

В селах Новозыбковского района Брянской области – Верещаках, Вихолке, Катичах и Старых Бобоничах – ритуал похорон Стрелы в настоящее время сохраняется в наиболее полном виде. Он доносит до нас верования и мифологические представления далекого прошлого, одновременно демонстрируя те изменения, которые происходят при отправлении обряда на современном этапе. Об этом можно судить, сравнивая рассказы о том, как этот обряд совершался в прошлом («до колхозов») и как он проходит сейчас.

В обряде похорон Стрелы должно принимать участие все женское население села от девочек-подростков до старух. В настоящее время население в деревнях резко сократилось, и в каждой из них проживает недостаточно людей для полноценного совершения обряда. Поэтому жители из разных деревень объединяются для проведения ритуала. Каждый год он проходит на Вознесение (в местном диалекте – Ушестя) в одном из сел района, куда съезжаются участницы из других мест. Главную роль в обряде играют женщины пожилого возраста (65–75 лет), хорошо знающие традицию, наряду с ними в нем участвуют девушки и молодые женщины, в том числе и сотрудники местных домов культуры, которые в большинстве своем также являются местными уроженками. Необходимо отметить, что они ни в коей мере не пытаются руководить ходом обряда, выполняя второстепенные роли, поют «за следом».

Когда-то обрядовые действия начинались на площади перед сельским храмом сразу после окончания праздничной литургии. Местная церковь была разрушена в начале 30-х годов и не восстановлена до сих пор. Тем не менее и место, и время начала ритуала остаются прежними.

Все женщины, как и в прежние времена, одеваются в традиционную праздничную одежду: домотканые рубахи с браными (вытканными узорами) рукавами, юбки с нашитыми на них разноцветными лентами, белые с кружевом фартуки и браные платки, закрученные на голове особым образом.

После полудня на пустыре, где когда-то находилась церковь, все собравшиеся водят круговые хороводы под песни «Што па морю, морю синему», «На гаре лён, белый кужель», «Перееду я речку да у новом челночку», «Тонкая былинка у поли стыяла» и др.

В наши дни вождение хороводов заканчивается общими плясками под гармонь с пением частушек, чего раньше не было. Затем участники выстраиваются в шеренги по 5–7 человек и с пением специальных песен идут по главной улице села к засеянному полю. При этом женщины объединяются по территориальному принципу, и каждая группа поет песни своего села. В прежние годы во время процессии должны были звучать только стрелецкие песни: «Лятела страла дай удоль села», «Ой, пад вишнею, пад черешнею», «Падыйду пад сад, сад зялёненький», «Ой, пад Киевам, пад Чарнигавам», «Ой ты ластавка, ты касастая», «У майго таточки двор над гарою» и др. Все они исполняются с рефреном «Не лялей, вада, кала гора…[да]» на один напев. Их поют громким, напряженным тембром, в достаточно высокой тесситуре, с использованием особого исполнительского приема гукания – возгласа на широкий интервал в середине и/или конце строфы.

В селе Старые Бобоничи записана стрелецкая песня, текст которой комментирует действия, совершаемые во время обряда похорон Стрелы:

Павяду стрялу да й па усем сялу,

Да па усем сялу, пряма в житечка.

Закапáю стрялу я в том житечку.

Ты ляжи, стряла, да налетейка

Сейчас репертуар, исполняемый во время обряда, значительно расширился за счет включения хороводных, лирических, иногда свадебных песен и частушек. Благодаря одновременному звучанию песен самых разных жанров создается эффект звукового хаоса, что напоминает известную в соседних местностях борону – одновременное исполнение песен, являющихся музыкальными знаками разных календарных сезонов. Такому пению в народной традиции приписывается ярко выраженная магическая сила, к помощи которой прибегают лишь в экстремальных ситуациях (например, во время засухи, чтобы проборонить небо и вызвать дождь). Хотя в Новозыбковском районе борона не фиксировалась собирателями, сам факт такого сходства свидетельствует об универсальности народных мифологических представлений.

В шествии принимают участие и мужчины – гармонист и плясуны, чего раньше не допускалось. Более того, сейчас мужчины выступают и в роли ряженых, неизменных участников обряда. В обрядовых персонажей – деда и бабу – раньше рядились женщины. Они всегда шли впереди процессии с большими посохами и вступали в контакт только с маленькими детьми и стариками, которые по своей немощи не могли участвовать в шествии. Последние выходили из домов, перед которыми специально для деда и бабы ставили столы с угощением. Ряженые, в свою очередь, должны были угощать детей. В настоящее время традиция ряженья сохраняется, однако она приобрела карнавальный характер. По-прежнему процессию возглавляет одетая дедом женщина в ветхом мужском костюме и зимней шапке, с привязанной бородой из мочала. Вместе с ней в группу ряженых входят парни в женской одежде, с накрашенными лицами и прикрепленными к голове косами из мочала. Они демонстративно курят, подчеркивая несоответствие своего внешнего вида реальному половому статусу. Парни пляшут, поют частушки непристойного содержания, что напоминает существующие в местной традиции гуляния ряженых на второй день свадьбы.

В наши дни обычай угощать ряженых утрачен и местные жители уже не ставят столы с угощением около своих домов. Ряженый дед сам подбегает ко всем встречным, выпрашивая у них деньги, конфеты и др., как правило, его просьбы остаются без ответа. Дети проявляют неподдельный интерес ко всему происходящему. Ряженые гоняют их посохом, водят с ними хороводы и пляшут.

На каждом перекрестке процессия останавливается. Ее участницы образуют несколько кругов и водят хороводы. Пройдя по селу, женщины заходят на ржаное поле, на 10–15 метров от его края, и встают полукругом. Показательно, что поле непременно должно быть общинным (колхозным); на полях, принадлежащих частным хозяевам, ритуал не совершается. Одна из женщин читает молитву «Отче наш». Сразу после этого по правилам должна была произноситься народная молитва-заговор, которая местными жителями уже забыта и заменена текстом авторского происхождения. Его в советское время использовали, когда в клубе поздравляли передовиков сельского хозяйства, желая всем собравшимся «ясного неба, мягкого хлеба, чистой ключевой воды и никакой беды» и т.д. Произнося этот текст, «заводила» поднимает над головой специально заготовленный узелок из белой ткани с куском хлеба, солью и иголкой, олицетворяющей стрелу. Затем она опускается на колени и закапывает этот узелок на поле. Все участницы обряда выдергивают из земли стебли зеленого жита и бросают их назад через плечо. Этот жест аналогичен бросанию земли через плечо на кладбище во время похоронного обряда. Затем в поле расстилают скатерть, кладут на нее принесенные из дома продукты: хлеб, сало, яйца, и устраивают некое подобие поминальной трапезы. По ее завершении все уходят с поля домой. Раньше в село возвращались в полном молчании. Теперь же после угощения вновь начинают плясать и петь частушки под гармонь. Праздничное гулянье, начавшись рядом с полем, продолжается и в деревне, а потом, в соответствии с нормами проведения сельских праздников, переходит в общее застолье, которое устраивается в клубе или на улице в центре села.

Можно с уверенностью сказать, что похороны Стрелы в своей современной форме ярко демонстрируют консолидацию местного населения, вынужденного жить в зоне радиоактивного заражения. В этих трудных обстоятельствах обряд становится для местных жителей одним из магических способов сохранения жизнеспособности сельского сообщества и окружающей природы. При этом звук человеческого голоса, его громкость и разнообразие звучащих музыкальных текстов становятся главным средством защиты людей от внешней опасности, воплощая в себе жизненную силу.

Именно этот ритуал имеет для местных жителей особое значение, что можно понять из их высказываний. На вопрос: «Зачем вы совершаете этот обряд?», женщины отвечали: «Если мы не будем хоронить стрелу, то время остановится [то есть жизнь прекратится]». С обрядом похорон Стрелы связано множество поверий. Так, например, считается, что если все действия будут совершены правильно, то после окончания обряда непременно пойдет дождь, который будет способствовать хорошему урожаю.

В последние десятилетия ритуал претерпел очевидные изменения. В него включены необрядовые песенные и инструментальные жанры, дополнительные ряженые персонажи с современной атрибутикой, произошла замена утраченных обрядовых текстов на новые. Привнесение карнавального начала, комичность ряженых персонажей, их демонстративные заигрывания эротического характера, исполнение частушек непристойного содержания вызывают смех окружающих, что символизирует торжество жизни и ее победу над смертью.

Источник статьи: http://www.culture.ru/objects/465/obryad-pokhoron-strely-v-novozybkovskom-raione-bryanskoi-oblasti

Форум Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры: Манипуляции со стрелами в обрядах и ритуалах славян. — Форум Союза Славянских Общин Славянской Родной Веры

Манипуляции со стрелами в обрядах и ритуалах славян. Оценка:

#1 Гость

  • Продвинутый пользователь

а) Оформление жертвоприношения.

В первой части были приведены примеры заговоров, в которых описывается обтыкание стрелами объекта, нуждающегося в защите и изображения результатов подобного действия на белорусских рушниках. Обтыкание сакрального объекта стрелами производилось и в реальном воинском ритуале, историческое свидетельство о котором находим в работе Константина Багрянородного, византийского императора Х века:
«…они (славяне) достигают острова, называемого Св. Григорий (Хортица). На этом острове они совершают свои жертвоприношения, так как там стоит громадный дуб: приносят в жертву живых петухов, укрепляют они и стрелы вокруг [дуба], а другие — кусочки хлеба, мясо и что имеет каждый, как велит их обычай». ( «Об управлении империей» гл.10).

б) Устройство брачного ложа.

Ритуальное обтыкание значимого локуса стрелами сохранилось в описаниях средневекового свадебного обряда: «Сенник, где молодые спали, убирался таким образом: По всем четырем стенам этого помещения ставили иконы, во всех четырех углах втыкали по стреле, а на каждой из них по соболю, или по кунице с калачем». (Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия, собранные М.Забылиным. С.160. Со ссылкой на Сахарова). И далее: «…по четырём углам комнаты втыкалось по стреле, а на стрелы вешали меха соболей, в великокняжеских и царских брачных ложах по сорока, а в других по одному соболю, и сверх того на оконечности стрелы втыкался калач…» (Там же. С.545-546).

Здесь мы видим яркий пример двоеверия: иконы — христианская святыня, стрелы — языческий оберег. В настоящее время фольклорные публикации Сахарова в научном мире считаются недостоверными, однако мотив обтыкания стрелами значимых объектов присутствует во многих восточнославянских заговорах и в изображениях на рушниках, а так же на свадебном подзоре, который закрывал низ кровати, что повышает достоверность данного сообщения И.П. Сахарова.

В ХХ веке в свадебном обряде такую же функцию оберега выполняли иглы: «Во время свадебного пира иголки втыкали в пол, чтобы колдун не наслал на молодых порчу» «Славянская мифология». Энциклопедический словарь РАН ИС. М.2002.С.196).

в) Оформление могилы.

Этнографически ритуал обтыкания могилы стрелами не зафиксирован, существует только Купальская песня Курской губернии, в которой сестра просит брата, собирающегося её убить (за инцест), оформить её могилу с помощью стрел. Я сочла необходимым привести здесь этот гипотетический ритуал потому, что он удивительно перекликается с вышеописанным оформлением свадьбы и сообщением Константина Багрянородного. В царских свадьбах мы видим стрелы, увешанные «мягкой рухлядью» — шкурами, как символами богатства, изобилия, а в примере обустройства могилы молодой незамужней девицы (которые хоронились как невесты, а похороны мыслились своего рода «свадьбой» и жертвоприношением Богам), видим стрелы с навешанными на них полотенцами:

«Положи меня / У ограды,
Обсади меня / Стрелицами,
Обвешай меня / Наметками,…» (Л.С.Лаврентьева, Ю.И.Смирнов «Культура русского народа». С-П. 2005. С.419.).

В этой уникальной песне мы находим подтверждение сообщению И.П.Сахарова (19 век) об оформлении свадьбы, что важно, так как в дальнейшем подобные ритуальные действия в славянских свадьбах этнографами не фиксировались, а единичное упоминание без указания места бытования обряда для научного сообщества выглядит подозрительно. Так же, и этот текст об оформлении могилы, без сообщения Сахарова мало информативен, однако сведённые вместе они повышают вероятность достоверности описываемых действий и в том и другом текстах, особенно на фоне записей Константина Багрянородного.

Старинные восточнославянские могильные кресты, которые ныне осмысливаются многими исследователями как урезанный вариант «домика мёртвых», на мой взгляд, более походят на стрелы, совмещённые с христианским православным крестом:

Так же «тема стрелы» проявляется на южнославянских средневековых надгробиях:

2. Поднимание и перенос вещей, которые нельзя брать руками.

«…когда просыпалась молодая на другой день брака, то покров с неё приподымали стрелою»
(А.Н.Афанасьев «Поэтические воззрения славян на природу», том 1, М.1995. С.233. Со ссылкой на Сахарова).

Опять же, очень расплывчатое сведение, от которого современная этнография отмахивается как от недостоверного. Однако подобные этому ритуальные действия зафиксированы в белорусской свадьбе Пинского района (опять Полесье!), правда, в другой свадебной ситуации: «Молодую покрывает её отец. Она сидит за столом, отец вешает покрывало на киёк от бубна, которой бубнар бьёт, подходит к молодой и по ходу солнца обводит этим киёчком с покрывалом около головы молодой три раза и говорит: «Покрываю тебя, доченька, долею счастливой, добрым житьём и хорошими детками». После третьего раза он кладёт покрывало на плечи молодой поверх лент от венка, что у молодой на голове. Если два покрывала, то и другое так же на этом самом киёчке обводит отец три раза около головы молодого и кладёт его на плечи ей. Молодая сидит так с покрывалом за столом и так, с покрывалом, или с двумя, молодой забирает молодую к себе. А в хате молодого его отец уже будет снимать эти покрывала – «скрывае покрывало» (У.I.Раговiч «Песенны фальклор Палесся» том 2 «Вяселле». Мiнск. 2002. С.37. Перевод с белорусского мой). И там же далее: «Как молодые сели за стол, приходит родной отец молодого «открывать своих детей». Он берёт киёк от бубна или смычок от скрипки, …через стол подцыпляет покрывало, что висит на плечах молодой, и три раза обводит этим покрывалом на киёчке или смычке около молодых по ходу солнца и говорит: «Открываю вас, дети, телушкой или коровой. Если есть у него пчёлы, то другое покрывало открывает пчёлами, он говорит ещё: «Открываю тебя, сынок, пчёлами. Как третий раз обовьют около молодых покрывалом, то кидают его вправо» (С.40). В дальнейшем, всё чем «окрыл» молодую свёкор, он обязан был дать молодой семье.

Аналогия, конечно, не полная, но и там и там мы видим в ритуале покрывало на тонкой палочке, имеющей «мужскую» символику: колотушка от бубна и смычок – предметы «мужские», несущие фаллическую семантику, и в условиях отсутствия в быту стрел, вполне их заменяющие. А ведь в крестьянском быту был широко распространён предмет, напрямую ассоциировавшийся со стрелой, это веретено:

«А невески-ти з золовушками в роздор пошли;
…А туги-ти луки – коромысла фсё,
А калёныя стрелоцьки – веретёшечька» (А.Д.Григорьев.«Архангельские былины и исторические песни». Том 3. С-П. 2003. №326 «Старина о льдине и бое женщин и небылица»; С.121).

Однако, веретено – женский атрибут и к данному ритуальному действу не подходит.

Пример полной ритуальной взаимозаменяемости стрелы и палки, с помощью которой извлекают звуки из музыкальных инструментов и их абсолютно «мужской» семантики находим в индийской свадьбе. Считается, что для полной ритуальной чистоты невеста может выйти замуж до первых месячных, если же «сроки поджимают», а жениха всё нет, то: «В центральных районах Индии девочка может… выйти замуж за стрелу или деревянную колотушку» (М.Дуглас «Чистота и опасность» М.2000. С.215).

3. Разделение косы невесты.

Так же, со ссылкой на И.П.Сахарова, Афанасьев сообщает: «…в старину, окручивая невесту, девичью косу её разделяли стрелою, а гребень, которым коса расчёсывалась, обмакивали в мёд или вино» (С 233). Совершенно очевидно, что действо это ритуальное, однако оно на сегодняшний момент фольклорных подтверждений на эту тему (раздел девичьей косы на две женские стрелой, прочерчивание пробора) нет.

Есть некие догадки, намёки: в свадебной приговорке: «Едет Холя, везёт гребень» мы видим некого персонажа, возможно божественного, аналога земного жениха, который дарил невесте на свадьбу ритуальный предмет – гребень. Имя Холя перекликается с устойчивым выражением «лелеять и холить», причём лелеят обычно девочек и девушек, а холят – мальчиков, юношей и коней(!), у которых «специально» для этого имеется «холка». Сравни название «маменькиных сынков»: «пахолок», «выхолень».

Всё это отсылает нас к упоминаемой в поздних «кабинетных» исследованиях паре Леле и Полеле, вероятно близнецов, где «Полеле», собственно означает «следующий за Лелей». Скорее всего, Холя – это эпитет юного Ярилы, а Леля (Ляля, Лёля, Лила), его сестра – близнец и «нечаянная» супруга, инцест с которой описывается в Купальских песнях, в одной из которых сестра просит брата обсадить её могилу «стрелицами» (см. выше).

В первой части мы уже говорили о прямом отношении Ярилы к браку и стрелам, здесь мы предполагаем его отношение к свадебным гребням, которыми нежно и медленно причёсывали традиционно плачущих невест, то есть успокаивали, «лелеяли и холили». Так что по косвенным данным мы вполне можем допустить, что стрелы, как атрибут Ярилы, могли применяться в обряде «повивания молодой», в момент изменения её причёски с девичьей на женскую. В белорусских вариантах свадьбы косу невесте расплетали юные родственники мужского пола (младший брат, племянник и пр.), которые назывались «закоснiки». После того, как они расплели девичью косу, её уже нельзя было заплетать ни под каким видом (можно было только подвязать, стянуть лентой распущенные волосы.), а до того, косу невесте старались плести «позаковыристей» («Фальклор у запiсах Яна Чачота I братоу Тышкевiчаŷ». Мiнск 2005. С. 196-199), так, что бы её было трудно расплести, в неё иногда вместе с лентами вплетали иголки и булавки. В такой ситуации для раздела волос «по едину русу волосу» острая стрела была весьма кстати.

4 Зашивание наконечника стрелы в пояс с целью защиты.

М.Забылин со ссылкой на И.П.Сахарова приводит «Заговор ратного человека идущего на войну»:

«Выхожу я во чистое поле, сажусь на зелёный луг,
Во зеленом лугу есть зелья могучие, а в них сила видима-невидимая.
Срываю три былинки: белыя, чёрныя, красныя.
Красную былинку метать буду за Окиан-море,
На остров на Буян, под меч кладенец;
Черную былинку покачу под чернаго ворона,
Того ворона, что свил гнездо на семи дубах,
А во гнезде лежит уздечка бранная с коня богатырского;
Белую былинку заткну за пояс узорчатый,
А в поясе узорчатом зашит, завит
Колчан с каленой стрелой, дедовской, татарской.
Красная былинка притащит мне меч кладенец,
Черная былинка достанет уздечку бранную,
Белая былинка откроет колчан с каменной стрелой.
С тем мечем отобью силу чужеземную,
С той уздечкой обратаю коня ярого,
С тем колчаном, с каленой стрелой, разобью врага супостата.
Заговариваю я ратного человека, (такого то) на войну сим заговором.
Мой заговор крепок, как камень Алатырь («Русский народ, его обычаи, обряды, предания, суеверия и поэзия» собранные М. Забылиным. М.1992. С.299).

Заговор этот довольно сбивчивый, не стройный, глаголы употребляются не подходящие: почему под ворона былинку «катят», травинки вообще плохо катятся. Почему в поясе зашит-завит колчан? Колчаны обычно носили на спине, зашить его в пояс невозможно. Видно, что заговор составлял либо человек, плохо знакомый с перечисляемыми вещами, либо его прочитали собирателю специально в искажённом виде.

Относительно поясов из других источников мы знаем, что в них зашивали обереги – целебные травы и бумажки с молитвами, например: «Цяжарнай жанчыне ŷ якасцi абярэгу ŷ пояс зашывалi насенне «дзiкiх» канапель» (А.Катовiч, Я.Крук «Летнiя святы» кнiга 1. Мiнск 2009. С.87. Перевод: «Беременной женщине в качестве оберега в пояс зашивали семена дикой конопли»). А в средневековье пояса оформлялись металлическими предметами: бляшки с изображением людей и животных из Мартыновского и других кладов нашивались на пояс. Так что трофейный наконечник стрелы железный или каменный(!), принесённый дедом с какого либо сражения, вполне мог стать семейным оберегом, и его вполне могли вшить в пояс идущему на войну потомку.

5. Атрибут ряженного персонажа

В Святочном обряде «Вождение козы», широко распространённого на восточнославянской территории присутствуют некие «стрельцы», желающие убить Козу: «хотят козку бить, хотят погубить!». Из текстов, сопровождающих обряд, невозможно понять, чем собственно, стрельцы стреляют в Козу. Рисунок 1926 года показывает нам, что носители традиции представляли «стрельцов» вооружёнными луком и стрелами:

6. Вкладывание стрелы с лечебной целью.

а) В постель: «Когда ребёнок страдает неизвестной болезнью, мечется и кричит по ночам, простолюдины кладут ему под голову – мальчику небольшой лук со стрелою. А девочке пряслицу, причитывая: «щекотиха- будиха! Вот тебе лучок (или пряслица); играй, а младенца не буди!» ( А.Н.афанасьев «Поэтические воззрения славян на природу». Том 3. М.1995. С.41).

б) В питьё: «В наговорную воду, употребляемую против сглаза, хорутане вместе с угольями кладут стрелу или ключ» (А.Н.Афанасьев «Поэтические воззрения славян на природу», том 2, М.1995. С.208).

7. Пускание зажженных стрел на Масленицу и Купалу

В этнолингвистическом словаре «Славянские древности» под редакцией Н.И.Толстого находим такое сообщение: « У балканских славян наиболее популярным ритуалом было разжигание масленичного огня в форме костров, а так же огромных факелов и горящих стрел, пускаемых во все стороны» (Том3, С. 194).

«Для юго-западной, восточной и юго-восточной Болгарии характерно сочетание этих огней (костров и факелов) с метанием парнями огненных стрел (чилкане, туйкане) после того, как они перепрыгнут большой костёр. Стрелы также носили различные названия: чавга, перница, лугачка. В юго-западной Болгарии ими стреляли из лука. Верили, что чем дальше залетит стрела, тем больше будет плодородия в этом году» (Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Весенние праздники. М.1977. С.277-278).

«Центральное место в праздновании иванова дня (у народов бывшей Югославии) занимали обычаи с огнем. С вечера под праздник повсюду зажигали ритуальные огни – это могли быть большие и маленькие костры, факелы, огненные колеса и СТРЕЛЫ (выделено мной).

Анализируя различные народные толкования этих огней, югославские ученые (М.Гавацци, С.Зачевич) полагают, что они имели целью: а) помочь солнцу сохранить свою мощь после летнего солнцестояния; б) очистить людей и скот от пагубного воздействия нечистой силы, например от болезней; в) содействовать благополучию людей, например: созданию семей, плодовитости скота и плодородию земель» ( Календарные обычаи и обряды в странах зарубежной Европы. Летнее-осенние праздники. М.1978. С.209).

#2 Гость

  • Продвинутый пользователь

Часть III. Обряды и ритуалы с упоминанием стрел.
В аграрных обрядах совершаемых с целью сохранить и приумножить урожай, применение реальных стрел в наше время не зафиксировано. Однако «тема стрелы» звучит в них вербально, в названиях предметов, действ и текстах, их сопровождающих, возможно, что применение реальных стрел в этих обрядах изначально было, но ныне утрачено.

1. «Стрела». Обряд вызывания дождя с помощью ритуальной пахоты.

На территории восточного Полесья, в Гомельской области, деревнях и сёлах Посожья, то есть на территории племени радимичей в период засухи совершали ритуальное действие «пахание брода (реки, дороги), то есть взрыхление путей перемещения с целью вызова дождя. Один из вариантов «орания дороги» в некоторых деревнях называется «Стрела». Никакой связи со стрелами, кроме названия, в этом обряде не сохранилось. Можно предположить, что кресты, которые чертили во время пахания, как знаки огня, служили метками, в которые должна ударить молния, «громовая стрела», после чего должен был пойти дождь. Возможно, что в отдалённый исторический период существовал ритуал аналогичной направленности, то есть для вызова дождя, в котором знаки на земле чертили стрелами, впоследствии, ритуальная «пахота» (сохой, плугом, бороной) заменила черчение стрелами, а название действа осталось прежним.

2. «Вождение (похороны) стрелы (сулы)». Обряды вызова дождя и защиты полей от града.

В восточнославянском фольклоре существуют похожие друг на друга тексты песен с упоминанием стрелы, варианты которых по смыслу можно свести к следующему:

Ты лети (не лети) стрела,
Вдоль села (города)
Ты убей (не убей), стрела
Добра молодца (чёрна ворона)
Как по молодцу (ворону)
Плакать некому (есть кому)

И далее следует перечисление родственниц женского пола, с оценкой интенсивности плача каждой.

Подобные тексты распространены на восточнославянской территории в виде баллад, лирических весенних песен, не связанных с обрядовыми действиями, и только в некоторых локусах такие песни являются главной песней обряда, замыкающего весну, например, в Сожском Поднепровье и у переселенцев Молдавии.

Но нигде уже смысл песни не связан с обрядовыми действиями. Во всех вариантах обряда никого не убивают, никто не плачет, а наоборот всё довольно позитивно:

«- Стрела — это молния Перуна, которую от деревни нужно отвести, — рассказала мне после концерта Ирина Глушец, методист по этнографии и фольклору Гомельского областного центра народного творчества. — Во время обряда собираются все женщины и идут к ржаному полю. По пути водят хороводы на перекрёстках и во дворах. Мужчины тем временем могут только наблюдать. На поле также водят хороводы и поют, а после хоронят стрелу. Закопанной «стрелой» может стать игрушка, монетка или даже ниточки из одежды. Можно загадывать желания. Одна женщина загадала поехать в Америку, и сбылось… Потом во ржи качаются, говорят, чтоб не болела спина, ещё одна версия, уже научная, чтобы женщины обменялись силой с рожью» (Смирнова И.Ю.).

Песенный же текст направлен не на защиту от града, а на вызывание (прекращение) дождя: имеются многочисленные этнографические свидетельства того, что дождь вызывали женщины ритуальным плачем по покойнику, мнимому или реальному. Вариативность текста говорит, на мой взгляд о том, что изначально текст мог исполняться с учётом ситуации: при засухе пели об убийстве молодца и его безутешном оплакивании, а в условиях повышенной влажности, наоборот, заявлялось, что убивать молодца не требуется, так как плакать по нему некому. Возможно, в отдалённый исторический период оплакивали молодцев, принесенных в жертву методом «слепого» тыка, то есть пускали реальные стрелы «вдоль села» – на кого из наблюдателей-мужчин «падёт» божья воля, того и оплакивали.

Агрессивное поведение женских коллективов в весенне-летний период давно отмечена этнографами. Например, отправляясь наряжать купальское деревце толпа девок и баб шла по дороге с угрозами в адрес мужчин:

«Иван, Ивашечка,
Не переходи стёжки- дорожки,
Ибо как перейдёшь, так виноват будешь,
Поймаем, зарубим,
Посечём на дробный мак,
Рассеем на три дороги…» (Украина).

Этот текст иллюстрирует и женское поведение во время ритуального опахивания села в моменты эпидемий, во время которого особей мужского пола (людей и животных) действительно жестоко избивали, а то и убивали.

Вероятно, стрелы или короткие копейцы-сулы пускали в зрителей женщины – участницы обряда. Во многих сёлах, в которых до сегодняшних дней сохранился обряд «Вождения стрелы», шествию женской шеренги на поле предшествовали ряженые, называемые «старцы», которые пугали зрителей, может быть они маркируют особых персонажей, которые и были «стрельцами». Выше, в первой части было показано умение девушек, женщин и бабушек управляться с луком и стрелами, сохранившееся в фольклоре славян. Вообще участницы обряда были не только певицами – хороводницами, но и наиболее физически сильными и боевыми представительницами женского пола. Это подтверждает тот факт, что некоторых деревнях «сулу» – женщин-участниц обряда, каждая хозяйка обязательно должна была пригласить к себе и угостить, за это «сула» поднимала хозяйку на руки как можно выше. А так же и сложный хоровод “Лука”. По воспоминаниям неглюбчанок, раньше “Луку” заводили только девчата и молодые женщины. Сам рисунок хоровода напоминал две перекрещенные восьмерки. Сложность заключалась в том, что в достаточно быстром движении (иногда бегом) надо было неразрывной цепочкой обвести четырех или трех девочек и вывести “луку” в обычный хоровод, а это физически трудно.

Обрядовые действия – закапывание металлических и иных предметов под общим названием «стрела» на поле, несомненно являются оберегом данного локуса от града. Возможно, что изначально закапывали или втыкали в почву реальные стрелы. Выше было показано, что обтыкание стрелами было весьма распространённым обрядовым действием, примеры которого можно найти как в ранних письменных источниках, так и в современных фольклорных сборниках.

Каким образом эти два обряда совместились друг с другом, пока остаётся неизвестным. Можно лишь предположить, что вызывание дождя, посредством оплакивания жертвы, естественно, влекло за собой не только благодатный полив полей, но и грозы с градобоем, что и упреждал обряд «Пахавания стрелы».

Заключение
Стрела как вещь – красива, она легка, изящна. Недаром южнославянские красавицы – Вилы носят устойчивый эпитет «тонкие», точно так же, как и стрелы. Но у держащего стрелу в руках она вызывает двойственное чувство сочетанием своей тонкости, хрупкости, что является признаками беззащитности, и остроты, стремительности, то есть потенциальной опасности. Мне думается, что появление стрелы «натолкнуло» человечество на мысль о прямизне времени, которое до того мыслилось цикличным. Круговой ход времени потенциально не опасен, стабилен, предсказуем; а время в виде прямой, как и стрела стремительно, быстротечно, опасно, неуловимо, тонко, оно имеет начало и конец. Стрела разомыкает круг «вечных возвращений».

М.Дуглас в своей книге «Чистота и опасность» совершенно справедливо заметила что «каждая первобытная культура – это мир для себя», соглашаясь с ней, скажем шире: культура любого народа – это мир, построенный для себя. Народная культура славян, отражённая в фольклоре, сотворила для себя мир наполненный стрелами: они летят в небе, лежат в колыбелях, плывут по рекам, стоят воткнутые, лежат закопанные в землю. Стрелами забавляются взрослые и дети, ими добывают пропитание, обеспечивают безопасность, решают споры, достигают цели.

И эта огромная значимость стрелы в мире славян прорывается в наш современный мир мир, в котором большинство из нас не то что стрелу в «руках не держало», но даже не видело стрел наяву, только изображения, только описания: но каждый славянин почему-то с детства знает слово «стрела», до сих пор одинаково звучащее на всех славянских языках.

Рассмотренная нами «Тема стрелы в фольклоре славян», естественно, не может дать целостную картину всей культуры славян; это всего лишь один «пазл», из множества которых она состоит.

Источник статьи: http://www.forum.rodnovery.ru/index.php?/topic/5258-%D0%BC%D0%B0%D0%BD%D0%B8%D0%BF%D1%83%D0%BB%D1%8F%D1%86%D0%B8%D0%B8-%D1%81%D0%BE-%D1%81%D1%82%D1%80%D0%B5%D0%BB%D0%B0%D0%BC%D0%B8-%D0%B2-%D0%BE%D0%B1%D1%80%D1%8F%D0%B4%D0%B0%D1%85-%D0%B8-%D1%80%D0%B8%D1%82%D1%83%D0%B0%D0%BB%D0%B0%D1%85-%D1%81%D0%BB/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *